Когда это впервые случается, то бодрит и радует, но становится страшновато. Ты возвращаешься домой нашкодивший и изрядно напуганный, но жена не замечает перемен в тебе. Ты получаешь свой традиционный ужин и ложишься, как ни в чем не бывало, в супружескую постель. Ты виновато утыкаешься в плечо благоверной и находишь там так необходимое тебе сейчас чувство защищенности. Здесь, помурлыкав, ты и прощаешь себе эту невинную шалость и… сладко засыпаешь.
Но, как говаривал Хемингуэй, все по-настоящему плохое начинается с самого невинного. Почувствовав безнаказанность, ты не отказываешь себе в продолжении любовной связи. Ты живешь новыми нахлынувшими чувствами, наслаждаешься настоящим днем, радуешься тому, что имеешь: заботу от жены, ласки от любовницы. И все реже чувствуешь себя виноватым. На какое-то время ты и вовсе забываешь о муках совести. Ведь жена по-прежнему ничего не замечает...
Близкого человека можно очень долго обманывать. Наверняка в жены ты себе выбрал девушку правильную – правдивую. И не лжет она не потому, что такая вся из себя благородная (ничто человеческое ей не чуждо), а просто будучи человеком открытым, она рано поняла, что говорить правду гораздо проще.
Но, как говаривал Хемингуэй, все по-настоящему плохое начинается с самого невинного. Почувствовав безнаказанность, ты не отказываешь себе в продолжении любовной связи. Ты живешь новыми нахлынувшими чувствами, наслаждаешься настоящим днем, радуешься тому, что имеешь: заботу от жены, ласки от любовницы. И все реже чувствуешь себя виноватым. На какое-то время ты и вовсе забываешь о муках совести. Ведь жена по-прежнему ничего не замечает...
Близкого человека можно очень долго обманывать. Наверняка в жены ты себе выбрал девушку правильную – правдивую. И не лжет она не потому, что такая вся из себя благородная (ничто человеческое ей не чуждо), а просто будучи человеком открытым, она рано поняла, что говорить правду гораздо проще.